- В нашем городе
две библиотеки.
Имени Толстого
и имени Ротшильда.
- А что Ротшильд написал?
- Свое имя в углу чека.
Анекдот
Ротшильды – это династия финансовых магнатов с 200-летней историей. Их имя связывают с банками, автогонками, парками, Суэцким каналом и вином.
Один из лучших производителей вина в Бордо – новатор и революционер барон Филипп де Ротшильд. Его имя вошло в историю виноделия и это не удивительно, ведь он единственный, кто сумел добиться изменения классификации вин, утвержденной еще в 1885 году. Об этом и не только поведал нам генеральный директор Baron Philippe de Rothschild S.A. господин Xavier de Eizaguirre.
Как все начиналось?
Xavier de Eizaguirre: История дома Ротшильдов берет начало в середине XVIII века, когда Ансельм Майер, проживающий во Франкфурте, создал первую финансовую империю, первую крупную семейную корпорацию в Европе. Будучи человеком проницательным, он решил строить империю с помощью своих сыновей. Одного он оставил во Франкфурте, а четырех отправил в основные города Европы того времени: Париж, Лондон, Неаполь и Вену. Идея Ансельма Майера заключалась в том, чтобы сыновья приблизились к тем, кто имел власть. И надо заметить, это у него получилось. Ротшильды создали первую финансовую династию, которая финансировала многие европейские проекты, за что и получили дворянское звание баронов. С тех самых пор на гербе Ротшильдов красуются пять стрел, которые символизируют пятерых сыновей.
История дома имеет 200-летнюю историю, кто и когда заинтересовался вопросом производства вина?
Xavier de Eizaguirre: Первый в семье увлекся винами банкир барон Натаниэль де Ротшильд, внук Ансельма Майера. Переехав из Лондона в Париж, барон Натаниэль женился на своей кузине баронессе Шарлотте. В 1853 году они приобретают на аукционе по абсолютно безумной цене для того времени – 1млн золотых франков – замок Бран-Мутон.
Вино, которое там производилось, переименовали в Mouton Rothschild. Оно подавалось исключительно на приемах у барона Натаниэля, где присутствовал весь светский мир Парижа. В принципе, вином как продуктом, предназначенным на продажу, не занимались. Оно создавалось, как я уже говорил, для светских приемов и собственного потребления. Известным это вино сделал внук Натаниэля, барон Филипп. В 1920 году он приезжает в свое поместье и с тех самых пор, и до конца своей жизни прилагает все усилия, чтобы вино Ротшильдов котировалось в числе лучших вин мира.
Однако было время, когда барон Филипп де Ротшильд не имел ни малейшего отношения к винному миру. Молодой человек, ведущий богемный образ жизни, проживал в Париже. Увлекался бобслеем, участвовал в автогонках и регатах. Приехав в провинциальный Пояйк, барон решает все переделать на свое усмотрение. Для начала берет под контроль производство, розлив и продажу своего вина (до 1924 года любое вино, производящееся в хозяйствах Бордо, покупалось и разливалось негоциантами). Это сегодня стало нормой, когда вы покупаете бутылку французского вина, и на ней написано «разлито в шато». Но мало кто знает, что это принцип, внедренный бароном Филиппом.
Следующим новаторским шагом стало строительство нетрадиционного хранилища для вина. Барон пригласил своего друга, архитектора из Парижа, который спроектировал погреб, непохожий ни на один из погребов Бордо. Он находится не под, а над землей, причем, как в театре, полностью открыт для просмотра: любую бочку можно увидеть из любой точки хранилища.
Один из самых успешных проектов, осуществленных бароном Филиппом, – создание первой винной марки Mouton Cadet в 1932 году. Идея этого винного бренда пришла к нему двумя годами ранее. В то время существовало только два класса потребителей вина – богатые люди, которые покупали вино гран крю, и люди со средним уровнем дохода, которые пили столовые вина. Нужно отметить, что в то время вина употреблялось очень много – 150 литров в год на человека. Барон создает вино хорошего качества, произведенное на одном из самых знаменитых хозяйств Бордо, и доступное по цене для среднего покупателя.
Известный факт, что Mouton Rothschild не попал в число первых гран крю, и только в 1973 году замку было присвоено это звание. Как барон Филипп добился этого?
Xavier de Eizaguirre: Два года спустя после покупки Бран-Мутон, в 1855 году была принята знаменитая классификация вин Бордо, которая внедрялась императором Наполеоном III, племянником знаменитого Наполеона Бонапарта. Классификация сделала революцию в виноделии Бордо, потому что 60 основных шато, которые имелись на то время в регионе, были классифицированы: начиная от пятых и заканчивая первыми крю. В число первых гран крю Mouton Rothschild не был включен, потому что, как я уже говорил, этим хозяйством никто не занимался. Хотя вино само по себе было хорошим и имело все задатки, чтобы стать великим. Ему присвоили суб-категорию, т.е. «второе вино из первых вин». Тогда возник знаменитый девиз компании: «Первым я не стал, вторым быть не могу, но я остаюсь Мутоном».
В течение 51 года барон Филипп де Ротшильд вел неустанную борьбу и добился своего: в 1973 году замку Мутон Ротшильд присвоили звание Premier Grand Сru Classe. Это уникальный прецедент, единственный за всю историю классификации вин Бордо. Указ подписал бывший президент Франции Жак Ширак (прим.редакции: Жак Ширак в то время (1973г.) был министром сельского хозяйства Франции). С тех самых пор девиз нашей компании изменился: «Первым я стал, вторым я был, опять же я Mouton, себе не изменяю».
Как отразилась Вторая мировая война на развитии Mouton Cadet?
Xavier de Eizaguirre: К сожалению, с наступлением фашистской оккупации развитие винного бренда Mouton Cadet было приостановлено. Когда немцы оккупировали Францию, в том числе и Бордо, замок Mouton перешел под их контроль. Барону пришлось эмигрировать в Англию, где он участвовал во французском Сопротивлении.
По возвращению в Париж вместе с Шарлем де Голлем в 1945 году он узнает, что его жена за две недели до прихода освободительной армии была депортирована в концлагерь в Германию. Барон потерял жену, но, к счастью, смог сберечь свою дочь, баронессу Филиппину. Мать успела передать девочку соседям, которые и спасли ей жизнь.
Сильно ли пострадало шато во время войны?
Xavier de Eizaguirre: Это интересная история. Во время войны пострадало большинство бордоских шато. Практически все вина были увезены в Германию. Что не вывезли, то выпили, много бутылок просто перебили. Так что множество винных коллекций пропало. Ротшильдам же очень повезло. Семье принадлежит два замка: нашей ветви – шато Мутон, а французской – шато Лафит и они находятся в 5км друг от друга. Немцы в первую очередь хотели разрушить именно замки Ротшильдов. Думаю, это связано с еврейским происхождением их хозяев. Тогдашний комендант Бордо взял замки под свой контроль. Комендант был не глуп и решил оставить себе лучшие вина. Он брал бутылки из погреба для себя лично, но основную часть коллекции не трогал. Так что оба шато вообще не были раскрадены. Правда, во время оккупации хозяйством никто не занимался, и оно пришло в упадок.
Ваши этикетки – прекрасный маркетинговый ход, откуда пошла традиция использовать работы знаменитых художников для их оформления?
Xavier de Eizaguirre: После окончания войны барон вернулся в свое хозяйство. Оно нуждалось в восстановлении, и владелец решает совершить коренные изменения. Первым делом приглашает своего друга, художника Philippe Jullian, проиллюстрировать этикетку для вина. Художник оформляет ее с буквой V – «victoire» (победа), как сакраментальная буква «V», которую использовал Черчилль на многих публичных мероприятиях. И с тех самых пор повелось, что каждый год этикетку для нашего вина создает очередной знаменитый художник. В нашей коллекции собралось уже более 60 работ многих гениальных мастеров ХХ столетия: Шагал, Дали, Кандинский и другие. Иногда наши этикетки оформляют незаурядные знаменитые личности: так, над дизайном вина урожая 2004 года работал принц Чарльз. Кстати, в год присвоения Premier Grand Сru Classe этикетка была создана Пабло Пикассо. Как вы понимаете, коллекция уникальна, подобного нет ни у кого. Экспозиция наших этикеток путешествует по всему миру, каждый год переезжает из одного города в другой. Буквально два года назад мы выставляли ее в Эрмитаже в Санкт-Петербурге и в Пушкинском музее в Москве. Почему мы оказались в России? Потому, что этикетку для вина 2002 года оформил русский художник, знаменитый концептуалист Илья Кабаков, который, к слову, родом из Украины, из Днепропетровска.
Расскажите, пожалуйста, о происхождении названия mouton.
Xavier de Eizaguirre: «Мутон» происходит от старого французского слова mouton, что означает холм. Холм, это то место, где расположено наше шато. Если вы приедете в Пояйк, в Медок, то увидите, что эта местность абсолютно ровная, тут нет никаких возвышенностей. И хотя сам по себе наш холм небольшой, высотой около 20 метров, он доминирует над всей округой. Поэтому шато в свое время назвали Мутон, т.е. замок на холме.
В то же самое время, здесь присутствует игра слов, потому что Mouton на современном французском языке обозначает барашек, овен. Когда Ротшильды взяли девиз «первым быть не могу, вторым не хочу, остаюсь Мутоном», нас стали называть упрямыми баранами. Барону Филиппу показалось это забавным, и он придал названию поместья связь с животным миром: на стенах нашего замка развешены символические головы барашков.
Как Вы относитесь к биодинамике?
Xavier de Eizaguirre: Вина, которые мы производим, уже сами по себе вполне могут быть причислены к бионаправлению. Потому что и качество, и те технологии, которые мы используем, абсолютно – на 100% – био. Хотя мы их так не называем, не декларируем, но вина Ротшильдов можно без натяжки обозначать как «био».
Где у Baron Philippe de Rothschild на данный момент имеются виноградники?
Xavier de Eizaguirre: Первым историческим центром, с которого началась наша компания, является Медок, Бордо. Вторым регионом, опять же во Франции, стал Лангедок. Мы решили сделать красное вино гран крю в регионе Лиму, который больше известен своим белым Шардонне. В Штатах, в самом центре винодельческого края – в долине Напа, расположено наше калифорнийское производство. А также недалеко от Сантьяго в Чили, в регионе Пуэнтэ Альто, в долине Майпо мы производим Escudo Rojo и Mapu.
Расскажите, пожалуйста, подробнее о Ваших международных проектах.
Xavier de Eizaguirre: Прежде хочу отметить, что, барон Филипп вместе со своей второй женой Полиной в начале 70-х годов создал знаменитый музей произведений искусства, связанных с вином. Это – единственная частная коллекция в мире, которая имеет такую тематику. В то же самое время, параллельно культурной программе, Mouton Cadet вышел на международный рынок и стал первой маркой из Бордо, которая представлена на рынках США, Канады и Англии.
Барон Филипп еще в 70-х годах понял, что в винном бизнесе грядет бум. И уже в то время стал присматриваться к винам из США, в том числе, из Калифорнии.
В 1979 году барон Филипп де Ротшильд подписывает договор о сотрудничестве с Робертом Мондави, знаменитым винным производителем из Калифорнии (прим.редакции: господин Xavier de Eizaguirre является одним из инициаторов этого проекта и непосредственным его участником). В 1979 году создается знаменитое калифорнийское вино Opus One, которое на сегодняшний день является самым престижным, и возможно, самым дорогим вином из Калифорнии.
В 1988 году барон Филипп умер. Его место заняла дочь, баронесса Филиппина, которая с тех самых пор ведет контроль над нашей компанией. Она взялась за дело отца с энтузиазмом и артистичностью и направила усилия на международное развитие нашей компании. У баронессы Филиппины много проектов, которые удачно завершились, некоторые продолжаются во многих частях света по сей день. Один из них – создание в 1997 году вместе со знаменитым чилийским производителем Concha y Toro вина Almaviva. Оно создано для изысканного покупателя и считается пускай неклассифицированным, но все равно чилийским гран крю.
Вы сами прекрасно понимаете, что вина Нового света играют большую роль в винном бизнесе. Видя эту тенденцию, мы решили не оставаться в стороне, и в 2002 году создали свою собственную компанию, собственное производство в Чили, которое называется Baron Philippe De Rothschild Maipo Chile. Здесь производится, как я уже говорил, два наших марочных вина – Escudo Rojo и Mapu (новая марка, которую мы только вывели в конце прошлого года). Создав марку Escudo Rojo, мы на сегодняшний день являемся одним из самых знаменитых и успешных производителей вина в Чили.
На данный момент есть еще много других зарубежных проектов, в которых мы хотели бы поучаствовать.
Есть ли проекты, связанные с Украиной?
Xavier de Eizaguirre: На сегодняшний день таких планов нет, но если рынок украинского вина разовьется, то почему бы и нет. Мы – люди прагматичные, заинтересованы в том, чтобы производить вина в большом количестве и продавать как можно в большем числе стран.
Фото г-на Xavier de Eizaguirre взяты из архива ресторана «Гринвич», г.Одесса
